Старый звонарь (заметки N-ского звонаря)

           Никого кроме старого звонаря на церковном дворе не было. Служба давно закончилась. Старик возился с системой управления колоколами. Несколько раз пе­ревязывал узлы на зазвонных, плотнее натягивал тросы между  пультом управле­ния и средними колоколами;  вслушивался в звон, закрыв глаза,  и снова что-то подстра­ивал, налаживал, добиваясь безупречного звучания. Он и не слышал, как к нему подошла группа людей.
   «Дедушка, мы шли мимо и услышали необычные звуки. Красиво! Что это было?» -  Они с удивлением рассматривая маленькие золотистые колокола и с потемневшими от старости боками колокола покрупнее. «Никогда не приходилось так близко видеть колокола,» - смущенно произнес кто-то из  группы.  «А я и звучания такого стройного не слышал, - раздался второй голос, - в наших кирхах колокола не поют хором, а только по одиночке». «Красавцы, и все такие разные...» - добавил третий голос.
       Старик мысленно расставил все голоса по партиям, определив два баритона и один бас. Говорить ему не хотелось, вопросы казались праздными и не серьезными. Он продолжал свое дело по настройке колоколов и не поворачивался к присутству­ющим.
      «По-моему, старик занят делом и не стоит его отвлекать», - посоветовал друзьям первый голос. «А так бы хотелось узнать, как можно одновременно звонить во все...семь колоколов- -быстро подсчитал их количество второй голос. -  Кто вообще учит такому делу?»

  «Природа учит и учителя, - неожиданно заявил третий. - Видите, у него висит картинка с изображением. Святой какой-то среди  цветов на лесной лужайке. А цве­тов-то, цветов — море!»  «Так это ж колоколь­чики!» - угадал первый голос и засмеял­ся...



  
 «Смейтесь-смейтесь, - подумал старый звонарь, - а ведь последний «бас» оказался догадливее двоих «баритонов», - вдруг заключил он. - Если первый толчок в ученике закладывается учителем, и основы игры им усвоены, дальше дело - за собственным сердцем, восприятием мира, природы и умением слушать.  Не последние в этом учительском ряду  - и сами колокола...»    Звонарь прищурясь посмотрел на не прошенных гостей. Подслеповатые  глаза его казались выцветшими, почти молочного цвета. Неожиданно он жестом подозвал гостя-обладателя самого низкого голоса — и показал ему, как извлекаются звуки из самого большого колокола. Нога звонаря мягко и пружинисто, с равными интервалами, нажимала на педаль благовестника. Уступив свое место гостю, звонарь беззвучно продолжал отбивать такт правой ногой.  Подошли поближе и два баритона. Старик показал им партию левой руки на натянутых как струны тросах, управляющих средними по величине колоколами. Гости поочередно попробовали сыграть так, как показал им старик. Тот, кто пробовал вторым, не захотел останавливаться, потому что вдруг услышал сочетание своей игры с равномерными ударами большого колокола и... заслушался. И тогда старый звонарь легко подхватил связку зазвонных колокольчиков и украсил все звучание высокими прозрачными трелями...

       Гости ушли очень довольные. А старому звонарю предстояло закончить начатое дело.«Учить...учиться, обучить — обучиться, - не одно ли и то же?  Один учит ремеслу, другой — терпению, а то как же! - Все учатся друг у друга  чему-нибудь!» Старик привычно рассуждал сам с собой. И вдруг мысль поменяла русло.«Чему же я от вас научился, чего постиг, дорогие мои?» – звонарь обвел взглядом золотисто-темноликий коллектив своих верных друзей.
        Мягкая нежданная трель возникла в воздухе и что-то нежно пропела в ответ. Рука старика по-прежнему сжимала связку тройки малых колокольчиков, но была неподвижна.

«... Наверное я научился хорошо слышать, - тут же сам себе в ответ прошептал ста­рик. Он устал думать и захотел услышать собственный голос. Но так, чтобы слишком не нарушать тишину. - Слышать даже то, что не звучит... - продолжал нашептывать он. - Как сейчас! Они позвонили не вслух, а про себя, - а я услышал. Ведь и они слушают меня, иногда слушаются, иногда нет...  Мы слушаем друг друга и открываем настроение, и звучим в унисон, радуемся или грустим...  - Старый звонарь сыграл окончание звонов, три аккорда подряд, и мысли свои тоже подвел к финалу. - В чем- задача звонаря?...Она вся сводится к тому, чтобы не помешать взаимному процессу слушания, вниманию к  внутреннему состоянию, соответствующему данной минуте вечного богослужебного круга... А все остальное — ремесло, техника, тренировка... Господи, помилуй!»
      По тропинке, ведущей от церкви в город, медленно удалялась фигура в длинном сером плаще... Колокола грустно смотрели вслед и молчали, и слушали тишину — вокруг... и в самих себе.

Продолжение следует.

Колокольное дерево (заметки N-ского звонаря)

                                   
        В одной далекой северной стране было очень много больших озер и озер поменьше, глубоких извилистых рек и совсем маленьких ручейков.
        Возле одного такого светлого ручейка росло странное дерево. Дерево похожее на все другие деревья, большое и ветвистое, но все усеянное полевыми колокольчи­ками, которые непонятно как выросли на стволе дерева. А на ветках этого же дерева висело много других колокольчиков, уже не цветов, а самых настоящих звучащих и раскачивающихся при сильном ветре, сделанных руками неизвестных мастеров ли­тейного дела.

   

      Старожилы этих мест, как правило, очень старые,  рассказывали, что вроде бы, жил здесь один мальчик-подросток. Мальчик как мальчик, но немного чудной. Однаж­ды он принес на берег ручья саженец и посадил его. Ручей был старый и уже высыхал, а растущий саженец  неожиданно помог ему, и ручей выжил. Другие вспоминали, что этот маль­чик был учеником звонаря  и помогал тому звонить на колокольне  очень ста­рой N-ской церкви.   Мальчик повсюду таскал с собой маленькие колокольчики на прутике, и везде звенел ими или пытался воспроизводить те ритмы, которым обучал его старший звонарь. У мальчика получалось хорошо, потому что он любил звоны, лю­бил высоту колокольни и хотел быть похожим на своего учителя.    

   

    Как совместить эти два события — посадка дерева и колокольчики на нем— сказать
трудно, но люди не пытались фантазировать на эту тему, и объясняли все просто. Мальчик оставил (скорей всего случайно) прутик с колокольчиками возле своего са­женца. И забыл про него. А кто-то побеспокоился о пропаже и повесил колокольчики  на маленькую веточку, чтобы тот, кто потерял, сразу же нашел пропажу или услышал позванивание издалека...

    Все дальнейшее было еще проще. Мальчик уехал из тех краев, а дерево его рос­ло и росло.
И стало традицией приходить к нему каждый год и вешать на его ветви маленькие колокольчики. Так прощались с родными местами все вырастающие мальчики, жившие неподалеку. А дерево таким образом получило свое необычное название — колокольное дерево.

                                                        * * *

 

       Сначала прозрачный звон :  дзинь-дзинь  - в три колокольчика. Вместе и пооче­реди, двумя и одним, в самых разных сочетаниях. Их называют зазвонные колокола, они зазывают и напоминают о чем-то важном.
 Идет вступление, потом начнется звон во все семь колоколов, и потянется народ на утреннюю воскресную службу - в православный русский храм.
    «Бом-бом-бом», - отбивает мерные удары самый большой колокол на звоннице. Это низкозвучный и торжественный благовестник. Все в природе замолкает, когда слышит его голос. Птицы прекращают свой щебет, ветерок стихает, а белка мелкими прыжками проби­рается по деревьям к звоннице и замирает на ближайшей березе.    Тишина будто вздрагивает от  гулкой и медленной, пробирающей до основания, колокольной по­ступи.... Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять...
       После сорока ударов вступает подзвонная группа, средних по размеру, колоко­лов, которых, как и зазвонных, тоже три. «Второй-первый, третий-первый, первый-второй и... быстро-быстро все подряд». Внутри звучит ритмический распев:
                               СЛА-ВА — СЛА-ВА!   СЛАВА  ТЕБЕ,  -- БО-ЖЕ! -
   Молитвенный лейтмотив проходит через все звучание, в котором соединяются ма­ленькие , средние и большие колокола, и, кажется,  все живое вокруг вбирает в себя эту глубину и чистоту радостно призывающих колокольных молитвенников .

                              Продолжение  следует                                                                                                                                          

Колокольный ручей

Улетай звон мой вдаль
С благодатной земли,
Прогоняя печаль,
Всех сердца умили!
 
Взоры к Небу направь,
И с Небес поскорей
Как чудесную явь,
Рай на души пролей.
 
На вечерне луна
То прищурясь глядит,
То, сияньем полна, 
Небо тучей кадит.
 
И склоняется лес
Под псалмы ветерка,
И как фрески с небес
Смотрят вниз облака
 
Чрез воздушный алтарь
На земных прихожан:
Ну-ка, дождик-звонарь,
Всех зови, кто не зван!
 
Вдруг священным огнем
Вспыхнут рощи и луг,
Словно благовест гром
Разнесется вокруг.
 
Возликуют с грозой
Певчих птиц голоса,
Литургией-весной
Славословя Творца!
 
Улетай звон мой вдаль
С благодатной земли,
Прогоняя печаль,
Всех сердца умили!
 
 
 АНДРЕЙ  ДЬЯЧКОВ. ОСЕНЬ  2015
 
 
 
 
 
 

ЦЕННЫЕ И БЕСЦЕННЫЕ

- Братцы-валдайцы, у меня для вас есть одна важная новость, -певучим баритоном произнес Колокол-Благовестник на звоннице Свято-Никольского храма.

   Вся тройка Подзвонных, которая состояла из старинных валдайских колоколов, обратилась в слух, не сводя глаз с Благовестника.
- Слышали ли вы что-нибудь об Уставе церковного звона, одобренного синодальной Богослужебной комиссией и утвержденного Святейшим Патриархом Алексием II в августе 2002 года?

- Ничего не знаем, ничего не слышали, - отозвались поочередно средние Подзвонные колокола.

- Ай-яй-яй! Труженники вы мои на ниве православной! Такие важные документы, регламентирующие нашу жизнь и определяющие весь ее духовный смысл и уклад, знать просто необходимо! Тем более церковный звон — это же неотъемлемая часть всей жизни Русской Православной Церкви! - Благовестник с укоризной посмотрел на собратьев.

- Не смотри так, нам уже стыдно, и мы хотим исправиться, дорогой наш Благовестник.
Что же такое есть в этом Уставе?
  -  от имени всех произнес старший и наиболее тяжелый валдайский колокол из Подзвонной группы.

- Из этого Устава я хотел бы вам процитировать только один параграф, где говорится  об особо ценных, очень ценных и просто ценных колоколах, - отвечал Благовестник.

- А как же все другие параграфы в этом Уставе? - не унимался все тот же Подзвонник.

- А так же! У нас скоро будет свой Устав церковного звона Свято-Никольского храма.И там мы найдем все необходимое, что нам предстоит делать и как звонить! Все поняли? - чуть понизив тон строго спросил Благовестник.

- Поняли, батюшка, поняли... Читай, давай, о ценных и бесценных колоколах, - нестройным хором пропели три валдайца.

- Запомните, братья, - вновь ласково начал вещать самый  крупный колокол на звоннице валдайский Благовестник, - все колокола, имеющие историческое значение, делятся на 5 -ть групп в зависимости от времени их изготовления и с учетом того, что в России церковные колокола с 1930 по 1985 годы не отливались.
 Итак, 1-я группа — время изготовления до 17-го века — особо  ценные;
           2-я группа — отлитые в 17-18 веках — очень  ценные;
           3-я группа — 19-го и начала 20-го века изготовления — ценные;
           4-я группа — после 1930-го года — в целостном состоянии — малоценные;
           5-я группа — разбитые колокола, отлитые после 1930 года — исторической ценности не представляют. -  Благовестник выдержал паузу и продолжил: - Особо ценных колоколов осталось в России считанные единицы, поэтому они подлежат консервации. Очень ценных тоже немного, поэтому каждый из них является уникальным памятником нашей культуры, и использование их в звонах должно быть ограниченно. Наконец, колокола ценные — а мы именно к этой группе и принадлежим — подчеркнул Благовестник, -требуют весьма и весьма бережного к себе отношения и опытного-преопытного звонаря! - закончил свою речь колокол Благовестник, внимательно и с любовью обвел всех глазами и замолк до субботнего богослужения...


- А что же с малоценными колоколами можно делать все, что угодно? - невольно вырвалось у самого маленького валдайского колокольчика, и он даже сам испугался своей смелости.

- Нет, конечно, - неожиданно ответил свежеотлитый, 2014 года изготовления, Колокол из московской Зазвонной группы, и пояснил: - Действительно, звонить в нас, отлитых недавно, можно без ограничений...Но!  Тем не менее, необходимо соблюдать все практические рекомендации, данные в Уставе церковного звона. 
 
Он блеснул на солнце своим золотистым боком и тихо позвонил. Все остальные колокола благодарно кивнули в ответ...
И воцарилась тишина...

 

ТРАДИЦИИ КОЛОКОЛЬНЫХ ЗВОНОВ

или « О чем беседовали колокольные ансамбли Троицкой церкви после концерта и колокола Никольского и Успенского храмов накануне концерта».


I. Николо-Гельсингфорский ансамбль колоколов

Благовестник: - Я самый старый валдаец. Помню еще как матушка Пелагея Ивановна, владелица Усачевского завода аж с 1875 года, заботилась обо мне, тогда еще молодом, только что отлитом на ее заводе колоколе. Многие приходили к ней, прося ее отдать меня на их колокольни. Но отдала меня матушка, царствие ей небесное, в исключительно хорошие, по ее мнению, руки. Одному из лучших звонарей на Валдае, служащему в храме Николы Угодника!

Средний, Подзвонный колокол: - Да, братец, я ведь тоже валдаец. Наша дружная четверка, - он обвел глазами все старинные колокола на звоннице, - всегда звучала в Новгородской епархии в традиции русских северных звонов, отличающихся своей размеренностью, степенностью, распевностью и узорчатыми переливами...

Свежеотлитые колокола — Зазвонная группа (2014 года изготовления)
- Какой восхитительный рассказ! Никогда я не был на Валдае, 
- вздохнул самый маленький и самый звонкий колокольчик.

       

Ты, малыш, не переживай! - вступил в разговор Подзвонный средний колокол (из новых, свежеотлитых). - Мы все (а нас тоже четверо, как и валдайцев), - москвичи! И у нас есть своя замечательная «московская традиция» звонов. «Московские перезвоны» славятся своей быстротой, плясовыми подвижными ритмами, оптимистическим настроем и особой звонкостью!

- «Валдайцы и москвичи! - 
вдруг обратился ко всем самый большой, старый Благовестник, - завтра, в воскресение, 19 июля 2015 года, -Благовестник смахнул слезу (-Надо же! До 3-го тысячелетия дожил!) - нам с вами предстоит играть совместный концерт для прихожан нашего Свято-Никольского храма города Хельсинки («вот ведь совпадение какое, как и на Валдае, Никольский храм!»). Так,
тряхнем же стариной, славные мои валдайцы! А «москвичам» - в добрый колокольный путь и счастливого звона!»


Все колокола ответили дружным одобрительным звоном.

       

* * *

II. На колокольне старинной Свято-Троицкой церкви г. Хельсинки

В это же самое вечернее время субботы, 18 июля 2015 года, на колокольне старинной Свято-Троицкой церкви г. Хельсинки шла своя неторопливая беседа.

- Мы, « самгинцы», вложили всю свою душу в сегодняшний концерт, -говорил Главный колокол, пользующийся наибольшим авторитетом на Троицкой звоннице. Он был единственным заказным колоколом по имени Благовест с изображением императорской четы, отлитый к их коронации. Подобных ему больше нигде нет. 

       

- Хороший был концерт, - повторил он задумчиво и добавил неожиданно: - А помнит ли кто-нибудь из вас нашего хозяина и изготовителя господина Самгина?

- Да, прекрасной души человек был, Николай Афанасьевич Самгин, -подхватил разговор еще один из Больших колоколов, отлитый в том же 1829 году. - И хотя хозяин наш был москвичом, мы были предназначены для исполнения звонов самых разнообразных колокольных традиций как на юге, так и на севере России...

- Не говоря уже о центральной России, где звучали и Ростовские, и Лаврские, 
и Ярославские колокольные традиции, -включился в разговор третий колокол, отлитый позднее, в 1896 году.

Это потому, что мы все разные по весу, но большинство — тяжелых, с низким звучанием, - отметил колокол среднего размера, внешне совсем не похожий на другие шесть колоколов-самгинцев из Троицкого ансамбля.

Но ты, допустим, не такой тяжелый, - парировал колокол-собрат по изготовлению 1896 года. - Мы с моим одногодком, например, вместе весим 292 пуда, вот!

- Ладно, не важничай, -примирительно отозвался Средний колокол. - Да, я не такой большой и тяжелый... Я другой! Мой хозяин господин Орлов отливал меня в самом начале 20-го века на своем заводе в Санкт-Петербурге. Зато мне известны традиции колокольных звонов, принятые как в моем родном Питере, так и во всех ближайших областях!

- Все мы сегодня молодцы! - снова подал голос Главный колокол. - Все играли необычайно хорошо и вдохновенно на концерте Ильи Дроздихина. Милые мои, это же случается так редко!.. А мы ведь не молоды, скорей — настоящие старики... Слава Богу за все!

       

* * *

III.  Колокола 
Успенского кафедрального собора

Не спали в этот поздний час и колокола самого высокого и красивого в Хельсинки Успенского кафедрального собора. Они тоже волновались перед большим концертом, который должен был состояться на следующий день, в воскресение, после литургии.

- Алеша Хлудов, Алеша Хлудов, - прозвучал задумчивый бас Колокола-Пятитонника, - видел бы ты сейчас нас! -Он стоял в полном одиночестве на отдельном этаже Успенской колокольни.

- Это ты, братец, о московском купце Хлудове говоришь? У него и товарищ был Николай Шубин. Они вместе нас дарили Успенскому собору! - откуда сверху отозвался Колокол-Трехтонник. - Эти купцы подарили целых восемь колоколов тогда. Мощные были люди!-Трехтонник размещался этажом выше вместе с набором из шести колоколов и исполнял функции Благовестника. Пятитонник тоже был Благовестником, но звучал редко, только на Пасху.

А что тебе сегодня говорил звонарь из Москвы, когда занимался настройкой управления перед завтрашним концертом? - спросил товарища Пятитонник.

Он говорил не мне, а тем людям, которые были рядом с ним, - ответил Трехтонник. - Объяснял им, как устроены старинные колокола, как они выглядят, ну и, конечно показывал на меня. Вот цитата: «До революции колокола изготавливались по очень старинным рецептам, ныне не известным. Для них характерно очень богатое украшение больших колоколв: узорами, орнаментами, надписями и барельефами. Например, барельеф св.Николая Чудотворца, -и мастер показал на одну из моих сторон. - Все старинные колокола имеют очень хороший профиль и очень хороший колокольный язык. Русские литейщики 19 века (а все эти колокола на Успенском именно позапрошлого столетия) — достигли вершины колокололитейного мастерства, и уже к концу столетия были лучшими в этой профессии во всем мире! По сути, здесь на Успенском, представлены все династии мастеров и секреты мастерства литья колоколов...»

- Только колокольня наша закрытая, на окнах решетки, - послышались колокольные голоса из разных углов Успенской звонницы. - Это не традиционно для русской подвески колоколов!

- Смешение стилей, короче, смешение традиций, - вставил свой голос Подзвонный колокол.- Колокола русские православные, а подвеска европейская.

- На небольшом пространстве расположили несколько больших колоколов, - произнес еще один Большой колокол. - Но, правда, мы не мешаем друг другу!

- Вот-вот, -снова задумчиво пробасил Пятитонник, - зато, кто еще лучше нас играет Ростовские звоны! Размеренные и величественные, как и вся Земля Русская... - Он посмотрел вверх и прогудел: - Играйте, хорошо на завтрашнем концерте! Не подведите, братцы! Бог вам в помощь!»

Ночь окутала финляндскую столицу. Все и вся погрузилось в глубокий сон. Не спали только нежные полевые сиреневые колольчики,- прародители церковных колоколов, - в горячем ожидании завтрашних концертов.Так не терпелось им снова услышать родные до боли трели, звоны и трезвоны, разносящиеся по всей округе старого Гельсингфорса!