НОЧНОЙ  ЗАЗВОН (заметки N-ского звонаря)

      Никто не слышал, как глубокими осенними ночами на церковном дворе грустно позва­нивали маленькие колокольчики. Человеческого жилья поблизости не было. Вокруг храма ютилось кладбище, а сосновая аллея, начинавшаяся прямо за калиткой, вела на морское побе­режье.
        Холодное северное море сливалось с ночным небом и было неразличимо. Только иногда выдавало себя неожиданными всплесками: то ли от дуновения полусонного ветра, то ли от собственных неспокойных сновидений. Вздрогнет море, волны точно мурашки пробегут по телу, и снова выравнивается морская гладь, и смыкаются  крепким сном усталые глаза...

       Белки и зайцы, в обилии населявшие весь сосново-березовый мир  неподалеку и впридачу буйно разросшиеся кустарники на пригорках, тоже спали без задних ног, намаявшись за день в поисках пропитания, в вечном беге по аллеям и отчаянных прыжках сверху вниз и снизу вверх.
       Даже неугомонные чайки, со своими несмолкаемыми гортанными переговорами,вдруг за­тихли, замерли до утра, собравшись в кружок и согревая друг друга.

       Чей же сон был крепче всех? Укрытые беседкой, защищенные стенами родного храма,
мирно почивали средние и большой колокола. Они не страдали бессонницей и с наступле­нием позднего часа мгновенно проваливались в свои удивительно мелодичные сны.
      А вот у чутких и нежных зазвонных колокольчиков сон наступал нескоро и был очень-очень тревожным. Снился ли им старый Звонарь, странную и непонятную жизнь которого они пытались разгадать даже во сне? Или еще что-то волновало их отзывчивые и бесхитростные колокольные сердечки... Но просыпались они часто, смотрели печально друг на друга и тихо позванивали, стараясь не разбудить старших братьев. Просто в эти ноч­ные минуты звоны сами рвались из души,   выражая  грусть и смятение..

       Ночное время было не только для сна. Где-то в городе затерялся многоокий большой дом, похожий на все другие дома по соседству. Только те дома спали, а этот словно одноглазый ве­ликан смотрел в ночь одним светящимся окном.
       В звонарской комнате горела лампадка. Освещались все лики и образа небольшого иконостаса в красном углу. Звонарь стоял на коленях. Рядом стопкой лежали простые школь­ные тетрадки, все исписанные людскими именами.
       Молитва наполняла ночь. Звуков не было, но тишина становилась живой и осмысленной. Время растворялось в воздухе, и кусочек вечности проникал в комнату.
 «Господи помилуй-Господи помилуй-Господи помилуй...»


     Неизвестно, как долго продолжались ночные бдения, только в доме делалось теплее от горячей молитвы, и все четче и ярче прорисовывались лики святых на старых иконах.
     За окном просыпался день. Неожиданно наступала минута, когда сплошное темное небо сначала сереет, потом светлых полосок становится все больше и больше, и в серовато-белесом цвете вдруг проступают очертания соседних домов и причудливые силуэты безлистных деревьев. Рассвет постепенно набирает силу и уступает место новому осеннему дню.

     «Покров, сегодня Покров день, любимый осенний праздник!» Звонарь торопился на утреннее богослужение. Уличные звуки привычным трезвоном оглашали окрестности: дзынь-дзынь — пробежал по рельсам зеленый трамвай; у-у-у - просигналила нетерпеливая поливальная машина; тук-тук — простучали по асфальту тонкие  женские каблучки...

      Колокола ждали Звонаря. «Сегодня Покров, - радовались они, -такой праздник...Пора звонить к началу!» 
     Фигура в длинном плаще приближалась к звоннице. Старик шел бодрым шагом, и уже из­дали передавались колоколам его энергичная поступь и боевой настрой.
   Вскоре всю округу затопили призывные колокольные звоны. «Покров день-Покров день-Динь- динь!» - торжественно вещал благовестник... Средние и малые колокола готовились к своему вступлению. Теплые руки Звонаря крепко держали управление...