КОЛОКОЛЬНЫЕ  ДУМЫ (заметки N-ского звонаря)

         Иногда после звонов не хотелось уходить, покидать храм и все это намоленное пространство вокруг храма и внутри колокольной беседки. «Звонарской келейкой», -часто называл ее Звонарь. Дел, как всегда, накапливалось немало.
        Старик доставал из сумки щетки, губки, лоскутки от старых полотенец, другую ветошь и начинал уборку. Тщательно протирал железную стойку, на которой были закреплены его любимцы, потом начищал до блеска сами колокола. Бронза сияла в лучах нежаркого осеннего солнца.
         Ветер заносил в беседку немало опавших листьев, а из-под педали  колокола-Благовестника время от времени показывали свои серые шляпки грибы поганки, про­растающие в самых неподходящих местах.
        Уборка обычно затягивалась надолго. Колокола смотрели на своего заботливого друга, пытались вслушаться в его сердце. «Нас семеро, нам хорошо вместе, - дума­ли они, - а он один. Всегда один. И уходить не спешит... Может быть ему некуда идти? И никто его не ждет?..»
    Средним и маленьким колокольчикам становилось грустно, сердце сжималось от жалости. «Вот, мы висим здесь- такие разные — и по весу, и по размеру, а уж о го­лосах-то наших и говорить нечего! И высокие тенора, и средние альты, и низкий бас... А как зазвучим все вместе — так о нашей дружбе тут же все и узнаЮт! Потому что поддерживаем и дополняем друг друга: иногда оттеняем кого-то одного из нас, иногда сливаемся воедино, а чаще бежим друг за другом, друг за другом и... напе­регонки!»
  Тихо вздыхали зазвонные, самые малые колокольчики. «А кто же дополняет и под­держивает старого Звонаря, кто ему поет в утешение, когда нас нет?...»
        Совета просили у своего старшего и мудрого брата Благовестника. Что делать? Чем помочь человеку  быть не таким одиноким?
        К слову сказать, Звонарь никогда не жаловался на свою жизнь. А во время длин­ных уборок рассказывал колоколам всякие человеческие истории. Им нравился его тихий голос, неспешная речь, и особенно его характерный тембр и интонации. Ни  у кого другого не слышали они такого голоса!

      В звонарских рассказах колокола всегда улавливали смутную грусть и затаенную надежду. Но о причинах могли только догадываться. Поэтому и просили  Благовест­ника придумать что-нибудь и порадовать старого друга.
       Как же они все старались, когда наступал час звонить на службу! Сколько души и чистого сердца вкладывали в каждый звон, каждую трель. Какими четкими и закон­ченными получались форшлаги, как своевременно вплетались триоли и синкопы, ка­ким благородным и звучным аккордом завершалось колокольное песнопение!
        Быстро и сосредоточенно втекал людской поток под своды Храма. Время молитвы, время врачевания душ... И колокола были сосредоточены и сдержаны.
       А по окончании молитвы, после службы, все немного расслаблялись, успокаива­лись. Заметно веселел и старый Звонарь. Колокола тоже позволяли себе усложнить игру, украсить и разнообразить звон различными рисунками и ритмами. Всем было так хорошо!
      Но у колоколов было свойство не отступать от задуманного. Поэтому они продол­жали размышлять над жизнью Друга, и в тоже время вглядывались в лица других людей, приходящих в храм. И что же? У многих в глазах они замечали всю ту же че­ловеческую грусть... Даже у тех, кто не был одинок, как их Звонарь, скорей наоборот - эти люди были окружены другими людьми, большими и маленькими, молодыми и не очень...
     «Странные, странные люди...» - выплывали наружу наивные колокольные мысли, медленно и тихо вливаясь в белые облака. «Добрые, славные колокола, -думал старик, заканчивая работу, - вот и прожили мы с вами еще один день...»

      После всех трудов и уборок Звонарь прощался с колоколами, читал про себя «Достойно есть», совершал земной поклон, и, перекрестившись, уходил вдаль, за церковную ограду.