Колокольное дерево (заметки N-ского звонаря)

                                   
        В одной далекой северной стране было очень много больших озер и озер поменьше, глубоких извилистых рек и совсем маленьких ручейков.
        Возле одного такого светлого ручейка росло странное дерево. Дерево похожее на все другие деревья, большое и ветвистое, но все усеянное полевыми колокольчи­ками, которые непонятно как выросли на стволе дерева. А на ветках этого же дерева висело много других колокольчиков, уже не цветов, а самых настоящих звучащих и раскачивающихся при сильном ветре, сделанных руками неизвестных мастеров ли­тейного дела.

   

      Старожилы этих мест, как правило, очень старые,  рассказывали, что вроде бы, жил здесь один мальчик-подросток. Мальчик как мальчик, но немного чудной. Однаж­ды он принес на берег ручья саженец и посадил его. Ручей был старый и уже высыхал, а растущий саженец  неожиданно помог ему, и ручей выжил. Другие вспоминали, что этот маль­чик был учеником звонаря  и помогал тому звонить на колокольне  очень ста­рой N-ской церкви.   Мальчик повсюду таскал с собой маленькие колокольчики на прутике, и везде звенел ими или пытался воспроизводить те ритмы, которым обучал его старший звонарь. У мальчика получалось хорошо, потому что он любил звоны, лю­бил высоту колокольни и хотел быть похожим на своего учителя.    

   

    Как совместить эти два события — посадка дерева и колокольчики на нем— сказать
трудно, но люди не пытались фантазировать на эту тему, и объясняли все просто. Мальчик оставил (скорей всего случайно) прутик с колокольчиками возле своего са­женца. И забыл про него. А кто-то побеспокоился о пропаже и повесил колокольчики  на маленькую веточку, чтобы тот, кто потерял, сразу же нашел пропажу или услышал позванивание издалека...

    Все дальнейшее было еще проще. Мальчик уехал из тех краев, а дерево его рос­ло и росло.
И стало традицией приходить к нему каждый год и вешать на его ветви маленькие колокольчики. Так прощались с родными местами все вырастающие мальчики, жившие неподалеку. А дерево таким образом получило свое необычное название — колокольное дерево.

                                                        * * *

 

       Сначала прозрачный звон :  дзинь-дзинь  - в три колокольчика. Вместе и пооче­реди, двумя и одним, в самых разных сочетаниях. Их называют зазвонные колокола, они зазывают и напоминают о чем-то важном.
 Идет вступление, потом начнется звон во все семь колоколов, и потянется народ на утреннюю воскресную службу - в православный русский храм.
    «Бом-бом-бом», - отбивает мерные удары самый большой колокол на звоннице. Это низкозвучный и торжественный благовестник. Все в природе замолкает, когда слышит его голос. Птицы прекращают свой щебет, ветерок стихает, а белка мелкими прыжками проби­рается по деревьям к звоннице и замирает на ближайшей березе.    Тишина будто вздрагивает от  гулкой и медленной, пробирающей до основания, колокольной по­ступи.... Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять...
       После сорока ударов вступает подзвонная группа, средних по размеру, колоко­лов, которых, как и зазвонных, тоже три. «Второй-первый, третий-первый, первый-второй и... быстро-быстро все подряд». Внутри звучит ритмический распев:
                               СЛА-ВА — СЛА-ВА!   СЛАВА  ТЕБЕ,  -- БО-ЖЕ! -
   Молитвенный лейтмотив проходит через все звучание, в котором соединяются ма­ленькие , средние и большие колокола, и, кажется,  все живое вокруг вбирает в себя эту глубину и чистоту радостно призывающих колокольных молитвенников .

                              Продолжение  следует