КОЛОКОЛЬНАЯ  СТИХИЯ

       Старый звонарь, когда очень уставал, шел к морю. Был у него любимый прогулочный маршрут. «Морская дорожка» - как еще называл он это путешествие.
       Можно долго идти вдоль моря, бесконечно долго, и эта кромка побережья никогда не закончится.
      Спокойно,
 размеренно текут воды, никакого волнения  в природе, справа от старика - лес, сосны чуть на взгорье, слева шуршит о прибрежную гальку прибой. На песчаной тропинке остаются едва заметные следы от шагов.
       Вперед и вперед, никуда не сворачивая, пока сама «морская дорожка» не начнет огибать солнечную сосновую рощу, мшистые валуны и вдруг очутится в зарослях  камышей с бархатисто-коричневыми продолговатыми головками. Здесь опасный участок. Камыши так разрослись, что не видно воды, в которой они стоят.
       Старик поднимается вверх по песчаному склону и окунается в лесную прохладу. Вдыхая хвойные и лиственные лесные ароматы, он движется к просвету между деревьями и выходит на открытое пространство. Оттуда виден загадочный, весь трепещущий на ветру, подвесной мост через небольшой морской пролив. Спуск-подъем, еще небольшой спуск и  старый звонарь оказывается на мосту. Под ногами мост еще сильнее раскачивается, чем просто от ветра, словно хочет напугать, а может, наоборот, поиграть с прохожим.


      Путник доходит до середины моста и останавливается. Его «морская дорожка» продолжается и на другой стороне залива, но дальние прогулки совершаются лишь изредка – по самочувствию и по силам. Чаще всего «события под мостом» по-настоящему притягивают внимание старого звонаря.
        Ожидание никогда не затягивается. Но начинается «событие» не сразу, словно его герои тоже ожидают чего-то, а может быть не желают показывать торопливость и нетерпение.
       И вот, один за другим,  из-за поворота выплывают два лебедя, впереди белый, за ним – черный. Грациозные изгибы шей, мягкое, почти неслышное касание воды, сосредоточенность друг на друге. Черный лебедь более крупный и сильный. Он всегда сзади, словно оберегает свою белоснежную подругу, создавая надежный тыл, не давая ей отстать от него. Она время от времени останавливается, прислушивается, как бы желая убедиться, что он здесь, недалеко.
       Они доплывают до моста и ждут, пока Старик  достает пакетик и высыпает в воду свое угощение. Не спеша, с чувством достоинства птицы принимаются за трапезу.
        Старик смотрит на них не отрываясь, удивляется правильности и красоте линий, той легкости и изящности, с какими лебединые головки опускаются в воду, выхватывая оттуда крошки хлеба.
Едва покачиваясь на морских волнах, лебеди еще некоторое время после еды остаются на месте. Можно подумать, что им тоже хочется побыть наедине со старым звонарем и никуда не спешить. Но приходит момент, когда черный лебедь подает своей подруге сигнал к отплытию. Он совершает вокруг нее плавный обход и замирает в стороне, пропуская спутницу вперед. И вот, уже этот черно-белый дуэт едва заметен в открытом море…


      Миг счастья всегда короток. Красота приходит и уходит. А жить надо дальше. Иногда Старику мнится, что колокола висят у него за плечами, и он еле двигается под их тяжестью. Как, например, сейчас, когда появляется почти физически ощущение давления на спину, особенно при спусках и подъемах на этой неровной дороге. «Точно Крест несу», - приходит на ум странное сравнение. Но тут же включается нечто прямо противоположное: «А не они ли тебя несут, Старче? Твои Колокола… Не улетаешь ли ты вслед за их песней, за их колокольным звоном-молитвой?»
       Старому Звонарю становится не по себе от минутной слабости, и он просит прощения у своих верных сослуживцев-колоколов. «И чтоб ты без них делал? Чем жил? – снова, как колокольный перебор, охватывает грусть душу Старика, будто подходит время прощания не только с колоколами, но и со всей жизнью. Морской прибой усиливается, волны бегут быстрее, словно хотят выплеснуть и свою грусть, и свое недовольство собой.
       «Все по воле и милости Его, Творца нашего. - Мысленный колокольный перебор в голове Старика сменяется жизнеутверждающим аккордом «во вся». – И белые лебеди, и черные…И день, и ночь. И все во благо, все для пользы нашей. И новое рождение, и новое понимание, и глубокое приятие всего, что посылается»…
         

              Старый звонарь возвращается той же дорогой. Чуть смеркается, и наливается багровым цветом полоска у горизонта. Высоко уплывают кроны сосен, и золотятся в заходящих лучах их чешуйчатые стволы. Две стихии – морская и лесная, разделенные кромкой побережья….

Лес по-вечернему еще тихо поет и свиристит. Море тяжелеет и темнеет в уходящем на ночь свете. Но как хорошо они себя чувствуют по соседству друг с другом! И та, и другая стихия смотрят в Небо, такое же бескрайнее как Море, такое же таинственное как Лес…
          «А ведь и Колокола,  - вдруг понимает Звонарь, -  пожалуй, тоже своеобразная стихия, с их бесконечными переливами, таинственным воздействием на душу, полнотой в самих себе! Не правда ли?» - Он замедляет шаги. 
          «Какой же я счастливый!»– Звучит внутри колокольная трель. Старик с улыбкой  открывает церковную калитку.
 Впереди приветливо поблескивают золотистые макушки любимой звонницы…