ЗВОНИЛЬНАЯ  НЕДЕЛЯ

       После Пасхи, на Светлой Седмице, во дворе  русской церкви собрались уче­ники  местной школы, одноклассники юного звонаря.
       Для Старика все они были — другие дети, не свои приходские, знакомые до ме­лочей, а новые и непохожие. В чем заключалось это различие, Старик пытался по­нять. Такие же подвижные и шумные, как все дети, такие же любопытно-любо­знательные, заглядывающие во все уголки церковного двора, а особенно в беседку с колоко­лами...
      Неужели одна только мелодика их нерусской речи вызывала эту непохожесть? Конечно, их интонации, мимика, даже артикуляция придавали лицам иное выраже­ние...Но было что-то еще, что хотелось прочитать или угадать в них... Старик  не мог четко обозначить то, что чувствовал, и просто молился своей любимой Иису­совой молитвой.
       Все пришедшие ребята  были из школы, где учился знакомый нам мальчишка, ученик Звонаря. Он позвал своих одноклассников позвонить в церковные колокола именно тогда, когда по русской традиции разрешалось звонить всем. Этот период на­ступал сразу после Пасхи и длился ровно одну неделю.
       Одноклассники привели еще кучу своих друзей, младших и старших братьев и сестер, а кто и родителей. Те, небольшой группкой, почтительно стояли за оградой и ждали звонов.

 

      Сам мальчишка-ученик за полгода занятий со строгим и требовательным старым Звонарем чувствовал себя гораздо уверенней в обращении с колоколами. Он любил золотистую тройку «зазвонных», связку от которых легко брал правой рукой и при­водил в ритмическое движение. Высокая переливчатая трель первой вылетала из ко­локольной беседки. Потом мерный поступательный благовест сообщал о серьезно­сти момента, когда надо вслушаться и вспомнить о вечном. И уж только затем на подзвонных колоколах четко обозначался ритмический рисунок всего звона. Вос­производила этот рисунок левая рука мальчишки.
   Если ученик сам выбирал ритмический узор, то чаще всего он соответствовал внут­реннему состоянию мальчика. Плохая погода, дождь, сильный ветер вызывали пе­чально-тревожное настроение, и Звонница подхватывала размеренный и тяжелый Ростовский напев.
Легкую грусть лучше всего передавала Архангельская колокольная  россыпь, охватывающая весь колокольный диапозон. А в хо­рошем и приподнятом настроении юный звонарь выдавал такие лихие и веселые плясовые ритмы, что прибегали белки и носились верх-вниз по ближайшим  березо­вым и сосновым  стволам.!
     В большинстве же случаев ритмы для своего ученика подбирал сам старый Зво­нарь. Он учил тому, что существуют еще непреложные правила и задачи звона, кото­рые не могут и  не должны подчиняться разным настроениям и уводить от главного. А именно: - от духовного наполнение конкретного звучания в зависимости от периода богослужения  - и хорошего технического исполнения звона. В этом должен уметь разбираться и к этому стремиться настоящий звонарь.
       Кстати, у старого Звонаря со своим учеником со временем установилось полное взаимопонимание. Язык общения больше не был помехой. Мальчишка быстро освоил родную речь своего учителя и задавал очень много вопросов, подчас даже слишком много. Старику понадобился чуть ли не весь запас своего академического лаврского образования, чтобы доступными и точными словами показать нелегкий путь звонаря; объяснить способному и активному пареньку основы веры и духовной жизни, с которыми неразрывно связано искусство церков­ного колокольного звона...
    Вскоре мальчик стал ходить в православную церковь и, с согласия родителей, при­нял Святое Крещение. Ему шел четырнадцатый год...
     
       Старик обвел глазами друзей и одноклассников мальчишки. Они оживленно пе­реговаривались между собой, рассматривали колокола со всех сторон, пытались прочитать непонятные надписи на некоторых из них. Конечно, все время обращались за пояснениями к своему «знаменитому» товарищу. Тот охотно объяснял любые де­тали,  имеющие отношение к колокольному звону и к тому,  чему он сам научился у старого Звонаря.


       Девочки из школы выглядели более робкими и молчаливыми. Но они тоже при­слушивались к общему разговору, повторяли за мальчишкой главные движения при управлении колоколами, и, конечно, как и все, собирались  позвонить, дожидаясь своей очереди. Правда, одна девочка стояла за оградой и держала на поводке лю­бимую собаку мальчишки. Девочка тоже училась в одном классе с юным звонарем и сама вызвалась ходить на прогулку с его собакой в то время, когда у мальчика шли заня­тия на церковной звоннице.
     Вот, и сейчас подружка не позволила себе бросить собаку и войти вместе с други­ми ребятами на церковный двор. Только по глазам девочки угадывалось сдержива­емое всеми силами желание позвонить в золотистые колокола.
       Старый Звонарь закончил последние приготовления. Покрепче затянул веревки-струны на средних колоколах, перевязал поудобнее узел на «тройке» малых, попра­вил педаль и...передал управление в руки своего ученика...
    

        Скоро весь церковный двор и лесочек за оградой огласил громкий звон. Пра­вильные, ритмические  напевы колоколов звучали в исполнении ученика Звонаря. Они чередовались с несколько беспорядочными и нестройными, но  бодрыми и на­сыщенными- звонами его друзей. Кто-то был в наушниках, кто-то храбрился и пока­зывал, что не боится никакой громкости, - и все, забыв про очередь, старались дер­нуть за веревочку или нажать педаль самого большого колокола- благовестника.   Девочки не отставали от своих сверстников, но хотели получить более точные указа­ния как звонить. Поэтому заставляли мальчишку по многу раз показывать им пра­вильные движения каждой руки и правой  ноги при нажатии на педаль.
   После этого у них получались звоны более ровные и мелодичные, чем у мальчи­ков, и они торжествовали, победно и весело поглядывая на друзей-однокашников!

          Время растаяло. Никаких признаков смены одного часа другим  не было видно.
Возможно само Время заслушалось колокольными звонами и замерло на том месте, где остановилось...