ПРОСТОР ДЛЯ СЕРДЦА. (заметки N-ского звонаря)

Звоны - снизу, звоны — сверху, на земле или на колокольне? Где звук больше и насыщенней? Откуда разносится дальше, а проникает глубже?...

Трудно было привыкать Звонарю к Наземной Звоннице после долгих лет служе­ния на высокой Лаврской колокольне. Там открывается простор и для глаза, и для ко­локольного звучания. Трезвон покрывает большую площадь и вверх летит стреми­тельнее, чем от земли!
Снизу деревья закрывают небо, а тут сами облака подхватывают звоны и уносят их на своих белоснежных крыльях в бескрайнюю даль...



… Как же очутился Звонарь на земле, как сошел с той привычной высоты, где звонарю быть самое место?
История загадочная, но вполне жизненная. И касается она Звонаря уже среднего возраста, когда, после окончания Духовной академии, он сам стал препода­вателем семинарии. Правда, не оставлял и своего звонарского поста все в той же Лавре. Известно еще, что он долго лежал в больнице, и вышел оттуда с каким-то хроническим недугом. Заметно похудевший, но такой же деятельный и приветливый, каким привык его видеть окружающий лаврский народ: студенты, коллеги, клирики и другие звонари...

Однажды из женского учебного заведения Лавры, где девушки обучались пев­ческому искусству, иконописи и золотошвейному делу, - пришла неожиданная новость. Все хорошо помнили выпускницу Регентской школы, выбравшую для себя монашескую стезю. Ее судьба складывалась непросто из-за ее регентской профес­сии. Во многих монастырях уже были свои регенты. Так, переводили выпускницу из монастыря в монастырь, пока вдруг не пришло ей назначение на служение в одну далекую северную страну. Нет монаха без послушания. Она уехала туда для организации церковного хора в православном храме. Некоторое время молчала, а потом вдруг стала приглашать к себе певчих. Одни - приезжали, другие -уезжали; затем вновь матушка-монахиня обращалась в родное Регентское училище с просьбой прислать к ней на практику хороших певчих.
Польза от этой практики была очевидной для обеих сторон! Студентки-певчие приобре­тали много профессиональных навыков как в пении, так и в управлении церковным хором, обучаясь у очень опытной и очень требовательной матушки- регента. А в церк­ви, где служила монахиня, во время богослужений всегда звучал профессиональ­ный хор...

Звонарю, по состоянию здоровья, пришлось уволиться из Лавры - одного из самых своих любимых мест на земле ! Событие грустное и тоже всем запомнившее­ся.
Сначала никто не знал , что с ним стало. Ни его коллеги-преподаватели, ни собра­тья-звонари! Исчез из виду человек, и как будто не было его!
Но связь Звонаря с совсем уже стареньким профессором, последние годы не встававшим с постели, не прерывалась. От него и узнали, что Звонарь поехал на по­слушание возрождать колокольные звоны в ту же северную страну, где оказалась и его давнишняя знакомая по учебным годам в Лавре — монахиня-регент. Колокола в этой стране, к сожалению, большей частью молчали в православных храмах, а храмы постепенно утрачивали столь необходимую в церковной жизни  традицию богослужебных колокольных звонов.

Так появилась на свет Наземная звонница с семью колоколами, поскольку высо­кой и настоящей колокольни не оказалось в маленьком православном приходе дале­кой северной страны.

Церковные колокола грустили вместе со Звонарем. Они знали по собственному опыту, как трудно спускаться с неба на землю. До Наземной звонницы колокола тоже жили на высокой церковной колокольне, вдалеке отсюда. И, когда звонили благо­вест и перезвоны, им казалось, что парят они высоко над землей, улетая вслед за своим звучанием...

Наземную звонницу окружали высоченные сосны с зелеными макушками и их неизбежные спутницы березы, поменьше ростом, но более кудрявые. Весной и осе­нью, когда листва еще не рождалась или уже отмирала и опадала, - сквозь оголен­ные ветви берез и других бывших (до поры-до времени) лиственных де­ревьев - вид­нелись серебристые кусочки моря, которое угадывалось по рябоватому движению воды и отдаленному плеску прибоя, и, потому, его невозможно было спу­тать с мол­чаливой и неподвижной небесной синевой.

Как-то, готовясь к утреннему благовесту, Звонарь вслушался в окружающий мир и был поражен количеством и раз­нообразием звуков весеннего леса. Небольшая беседка- звонница наполнилась ще­бетом скворцов, протяжным тонким свистом синичек, сойки вообще издавали звуки, похожие на звон колокольчика, а воробьи устроили настоящий чирикающий перепо­лох, облепив многочисленные густые кустарники! Издалека слышалось таинствен­ное уханье совы; где-то стучал дятел, и резко перекрикивались то ли чайки, то ли вороны...
Появилось удивительное ощущение некой первозданности и особой причастности ко всему живому на земле. Сердце дышало радостью и молитвой! Звоны влились в мир просыпающейся природы легко и естественно, будто и сами были в родстве со стихией и частью этой звучащей природы...

Благодатное утро запомнилось Звонарю надолго и стало настоящим перелом­ным моментом в его звонарской жизни на чужбине. Наконец-то он по праву оценил наземное существование колоколов и всей душой принял новое звонарское место!

Чуткие колокола впитали радостное состояния своего Звонаря, и тоже больше не грустили по высоте...